Епископ Вениамин посетил Мемориальный музей-квартиру Александра Сергеевича Пушкина
Наместник Свято-Троицкой Александро-Невской лавры епископ Кронштадтский Вениамин посетил 13 февраля Мемориальный музей-квартиру Александра Сергеевича Пушкина на наб. Мойки, 12. Его сопровождали сотрудники монастыря.
Экскурсию по музею провела заведующая Галина Седова. Она начала рассказ с небольшой экспозиции в подвальном помещении, где можно увидеть бумагу о найме квартиры семьей Пушкина, портреты друзей и двух врачей, которые осматривали поэта после дуэли, виды Петербурга и памятных пушкинских мест, фотокопии подлинных рукописей с рисунками Пушкина, венчальные туфельки Натальи Николаевны Гончаровой. Отдельная витрина посвящена знаменитой трагической дуэли с Жоржем Дантесом: в ней представлены дуэльные пистолеты того времени, портреты секундантов, порядок и правила дуэли, а также анонимный пасквиль, который послужил формальным поводом для трагедии.
Галина Михайловна рассказала, что истинным виновником и зачинщиком трагических событий был даже не сам Дантес, а его покровитель и приемный отец, голландский посол Луи Геккерн. Его интриги привели к дуэли, на которой погиб Пушкин. Она также обратила внимание на то, что вызов на дуэль исходил от Дантеса, а не от поэта. Пушкин написал Геккерну гневное письмо, в котором недвусмысленно намекнул на то, чтобы его жену и его семью оставили в покое и освободили от непристойного преследования. Геккерн же, оскорбившись тоном письма, отправил Дантеса вызвать поэта на дуэль.
Гости поднялись в квартиру по парадной лестнице. Они осмотрели прихожую, столовую, гостиную, будуар и спальню Натальи Николаевны Пушкиной, детскую. Последним посетили кабинет поэта, где он работал, где провел последние дни и исповедался перед смертью.
В комнатах можно увидеть реконструированные предметы и мебель того времени, основанные на воспоминаниях современников и традициях эпохи. Но есть и ряд подлинных предметов, принадлежавших семье Пушкиных. В столовой — серебряные ложка и половник, которые поэт получил от покойного дяди; поднос, на котором молодым после венчания вынесли бокалы с шампанским; графин и рюмки рубинового стекла, купленные Пушкиным в южной ссылке. Поэт обычно наливал туда мадеру и угощал друзей. Набор был подарен поэтом его сестре Ольге на венчание и сохранился в ее семье.
В спальне Натальи Николаевны можно увидеть небольшой образ Божией Матери «Избавительница от бед». Это семейная икона Пушкиных, по всей видимости ею была благословлена сестра поэта Ольга после тайного венчания с Николаем Павлищевым.
В кабинете поэта, как это было подтверждено в наше время, стоит подлинный диван, на котором Пушкин лежал после дуэли и скончался. По запросу руководства музея и по благословению своего духовника епископа Назария (ныне Кузнецкого и Никольского) доктор медицинских наук, судебно-медицинский эксперт Юрий Молин взял смывы с дивана. Были обнаружены следы гемоглобина, принадлежащего мужчине, который жил предположительно в первой половине XIX в. Их смогли сравнить с локоном волос Пушкина, отрезанным перед его погребением, и следами крови с его жилета. Совпадение образцов доказало подлинность дивана.
Галина Михайловна не раз в своем рассказе подчеркивала, что и сам поэт и его супруга были глубоко верующими людьми. Она привела свидетельство протоиерея Василия Бажанова, императорского духовника и законоучителя наследника, которого вызвал к безутешной вдове Пушкина Жуковский. Наталья Николаевна не могла осознать случившееся, ее разъедало горе и вина, хотя ее вины не было, доходило даже до настоящего беспамятства и тяжелых физических проявлений. Узнав о смерти Пушкина она упала на колени перед образами и, по свидетельству Данзаса, закричала «я, я виновна в этом, но клянусь перед Господом я чиста перед ним». Отец Василий утешал несчастную женщину и несколько дней готовил ее к исповеди. Наконец, исповедь состоялась, и священник, выйдя от Натальи Николаевны, сказал: «я борюсь с собой, чтобы не оставить ей полезное чувство вины, но по мне — она ангел чистоты».
Завершая экскурсию, Галина Михайловна отметила, что все увлечения Пушкина вольтерьянством и либертарианством никогда не выходили за рамки его воспитания, а воспитан он был в православной вере.