Четверг, 18 Октябрь

Подписывайтесь на страницы Александро-Невской Лавры в социальных сетях ВКонтакте, Instagram



Духовные силы хранили в блокаду

Паломнический центр Александро-Невской лавры готовит новую экскурсию «Лавра в годы блокады», во время которой вы узнаете, какую роль играли лаврские святыни в жизни защитников города, как фактически уничтоженная обитель смогла духовно укреплять наш народ.

Военный объект на немецких картах

К 1941 году на территории старейшей в городе обители уже абсолютно ничего не принадлежало церкви. Насельников монастыря еще в 1920 – 1930-х годах выселили из корпусов. Многие монахи были отправлены в лагеря. Некоторые насельники были расстреляны. Здания монастыря, включая храмы, передали светским учреждениям. Ни одного действующего храма в лавре не оставили. Церковная утварь была разграблена, помещения переделаны под нужды новой власти.

- На немецких фронтовых картах лавра была обозначена как объект стратегический, военный. И неспроста: в начале блокады лавру превратили в укрепрайон с девятью опорными боевыми точками. Красивейший, не имеющий аналогов Свято-Троицкий собор с его бесценными скульптурами работы Федота Шубина был превращен в склад боеприпасов. Между тем это вообще единственный в стране православный храм, украшенный скульптурами. В Феодоровском корпусе организовали бомбоубежище. Некоторые помещения заняли под приемно-распределительный госпиталь.

Свято-Троицкая Аександро-Невская Лавра. Современный вид.

Стоит ли удивляться, что этот укрепрайон в центре города постоянно подвергался ожесточенным вражеским обстрелам? Особенно пострадали здания, выходящие фасадами на Неву, и Митрополичий корпус. Больше всего был поврежден Свято-Троицкий собор. Пострадала даже золоченая сень над местом, где до гонений на церковь стояла рака с мощами святого благоверного князя Александра Невского.

В лавре военного времени работали и вспомогательные службы: лесопилка, большая хлебопекарня. Хлеб здесь пекли для столовой Смольного. А некоторые помещения монастыря отдали горожанам – под жилье. Интересная деталь: монастырское кладбище в войну пострадало не только от артобстрелов. На нем были спилены все деревянные кресты – на обогрев горожан. И в частности, крест на месте упокоения митрополита Антония (Вадковского), который с конца XIX века и до своей кончины в 1912 году был митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским. Это символично: всю жизнь митрополит Антоний согревал людей теплом своего сердца, а кого-то – даже после своей смерти, – говорит иеродиакон Марк (Бирюков), руководитель паломнического центра.

Здесь воины приносили присягу.

Обращение в ходе войны к русским патриотическим, в том числе православным церковным традициям сыграло чрезвычайную роль в обороне Ленинграда. Достаточно упомянуть тот факт, что с городом на Неве была тесно связана жизнь, деятельность и история захоронений знаменитых русских полководцев – святого князя Александра Невского, Александра Суворова, Михаила Кутузова. В честь всех этих великих людей учредили ордена в советских вооруженных силах. К могиле Александра Суворова, захороненного в усыпальнице Благовещенской церкви, приводили отряды военнослужащих, отправляющихся на фронт, на защиту родного города. Возле могилы в то время специально установили знамена и транспаранты. Здесь воины принимали присягу. Конечно, тогда никто не говорил о религиозном аспекте. Но кто знает, какие чувства испытывали те, кому предстояло идти в бой? Многие военнослужащие тайно носили на себе крестики, читали молитвы.

Икона Божией Матери «Невская Скоропослушница»

В Троицком соборе находится одна из главных святынь обители – икона Божией Матери Невская Скоропослушница, которую люди верующие по исполнении желаний украшают крестиками и колечками. В войну образ находился в Князь-Владимирском соборе. К нему подходили тысячи и тысячи ленинградцев, молясь за близких, за то, чтобы выжили дети, за то, чтобы нашлись потерянные хлебные карточки (и они находились!). Икона получила тогда название «Хлебная». Именно в День памяти этой иконы – 22 ноября 1941 года – открылась Дорога жизни.
Во имя подвига духа

О защитниках города напоминают захоронения военной поры на так называемой «Коммунистической площадке» кладбища перед входом в собор.

Вот могила Михаила Александровича Нефедова, начальника Ледовой дороги. Он погиб на боевом посту 24 мая 1943-го.

И могила Ивана Георгиевича Зубкова, метростроевца, руководившего сначала строительством метрополитена в Москве, а затем (с 1941-го) – Ленинградского метрополитена. Строительство прервала война. К тому времени прорытые тоннели пришлось законсервировать. А Зубкову было дано задание наладить переправу на Невском пятачке.

– Под его руководством строили понтоны, по которым переправлялись танки. О переброске на другой берег каждого танка Зубков должен был сообщать в Смольный. Говорил зашифрованно: «Пью чай с вареньем. Выпил семь стаканов» – это означало, что переправились семь танков. Потом перед Зубковым поставили беспрецедентную задачу: построить железную дорогу по льду. И он построил половину! Но после прорыва блокады дорогу было приказано перенести на сушу. И ее построили. Погиб Иван Георгиевич в 1944-м. Самолет, на котором он летел, был сбит немцами, – рассказывает иеродиакон Марк (Бирюков).

«Коммунистическая площадка» – и монастырь. Как совместимо несовместимое?

– Я уверен в том, что земной подвиг всегда имеет духовное измерение. Кто-то шел в атаку под градом пуль, кто-то отдавал последние крохи, чтобы спасти ребенка, а сам умирал, кто-то, подвергаясь чудовищным пыткам в фашистских застенках, не выдал своих товарищей – таких примеров не счесть. И эта духовная победа нашего народа породила массовый героизм, который и предопределил нашу победу в Великой Отечественной войне, – говорит отец Марк (Бирюков).

Вечерний Санкт-Петербург